Осень 1943 года. Линия фронта. Разведгруппа лейтенанта Громова уходит в тыл противника. Задача привычная - собрать сведения, засечь огневые точки, вернуться живыми.
Ночь холодная, земля уже схвачена заморозками. Двигаются тихо, почти на ощупь. Вдруг из темноты вылетает огромная тень. Немецкая овчарка. Крупная, злая, обученная рвать горло без команды. Набрасывается молча.
Солдаты открывают огонь. Несколько выстрелов, короткая очередь. Собака падает, скулит, но продолжает ползти. В ту же секунду где-то совсем рядом начинают работать миномёты. Снаряды ложатся плотно, земля дрожит, осколки свистят над головой. Группа едва успевает уйти в ложбину.
Когда всё стихает, Громов возвращается к месту схватки. Овчарка ещё жива. Лежит на боку, тяжело дышит, смотрит мутными глазами. Кровь на шерсти, лапа прострелена, но в этом взгляде нет ни страха, ни злобы - только боль и усталость.
Почему-то именно в тот момент Громов решает не добивать. Он поднимает тяжёлое, мокрое от крови тело и несёт на себе почти три километра до своих позиций. Бойцы молчат. Никто не спрашивает, зачем.
В землянке хирурга Васильева светит тусклая лампа. Васильев смотрит на собаку, потом на Громова. Качает головой.
- Это же немецкая служебная. Её только пристрелить гуманнее.
- Сделай, что сможешь, - отвечает Громов тихо, но твёрдо.
Васильев вздыхает, закатывает рукава. Два с половиной часа операции при керосиновой лампе и почти без наркоза. Пуля прошла навылет, задев кость. Собака лежит без сознания. Васильев вытирает пот со лба и говорит, что шансов мало, но попробовать стоило.
Через трое суток пёс приходит в себя. Лежит на старой шинели в углу землянки. Не рычит, не лает - просто смотрит. Громов приносит ему миску с тёплой похлёбкой. Собака нюхает, но не ест. Отворачивается.
Проходит ещё день. Громов садится рядом на корточки, протягивает руку. Пёс напрягается, уши прижимает, но не бросается. Только смотрит долго, внимательно, будто пытается понять, кто перед ним.
Громов не торопит. Каждый вечер приходит, садится в двух шагах, разговаривает негромко. Рассказывает о доме, о матери, которая до сих пор ждёт писем, о младшем брате, который мечтает стать лётчиком. Иногда просто молчит. Просто сидит рядом.
На шестой день собака впервые сама подходит. Медленно, осторожно ставит лапы. Хромает сильно, но идёт. Останавливается в полуметре от Громова. Тот не двигается. Только смотрит спокойно.
Овчарка наклоняет голову, принюхивается. Потом кладёт тяжёлую морду ему на колено. Громов медленно поднимает руку и гладит её за ухом. Пёс закрывает глаза.
С того дня они не расстаются. Где Громов - там и пёс. Спит у его ног, ходит следом на задание, лежит рядом в окопе. Солдаты сначала посмеивались, потом привыкли. Стали называть его просто Рекс. Как будто другого имени и не было.
Громов сам не знает, почему забрал именно эту собаку. Может, потому что увидел в её глазах ту же тоску, что жила и в нём самом. Может, потому что война уже научила его ценить любую живую душу, которая ещё дышит рядом.
А Рекс, похоже, решил, что этот человек теперь его хозяин. И точка.
Они идут дальше. Впереди ещё много километров войны, много смертей, много снега и грязи. Но теперь их двое. Человек и собака, которых свела одна короткая осенняя ночь и несколько выстрелов в темноте.
И пока они вместе - есть надежда, что хоть кто-то из них дойдёт до Победы.
Читать далее...
Всего отзывов
9