Осень 1943 года. Война уже давно вошла в каждый дом, в каждую судьбу. Разведгруппа лейтенанта Громова возвращается с очередной вылазки в тыл врага. Задание выполнено, но обратный путь оказался тяжелее обычного.
В темноте леса на них внезапно бросается немецкая овчарка. Крупная, быстрая, обученная. Она вцепилась в одного из бойцов, и в ту же секунду раздались выстрелы. Пули легли точно. Собака рухнула на землю, тяжело дыша. Но этот короткий бой стоил дорого - немцы услышали стрельбу и тут же накрыли место миномётным огнём.
Люди падали, кричали, земля дрожала. Когда всё стихло, Громов обнаружил, что овчарка ещё жива. Кровь текла из раны в боку, дыхание было прерывистым, но глаза оставались открытыми. Что-то в этом взгляде зацепило лейтенанта. Он не стал добивать животное.
Вместо этого Громов завернул собаку в свою плащ-палатку и понёс на себе через линию фронта. Двадцать семь километров. Ночью. Под дождём. Когда группа наконец добралась до своих, пёс был уже почти без сознания.
В медсанбате хирург Васильев только покачал головой, увидев принесённого зверя.
- Это же немецкая служебная собака. Зачем ты её тащил?
Громов ответил коротко:
- Она не выбирала, на чьей стороне воевать. Сделай, что сможешь.
Васильев всё-таки взялся за дело. Два с половиной часа операции. Вынули осколки, зашили развороченный бок, перелили кровь из донорской банки. Никто не верил, что пёс выкарабкается. Но на четвёртые сутки он открыл глаза.
Громов приходил каждый день. Сидел рядом с клеткой, разговаривал негромко, протягивал кусок хлеба. Пёс смотрел внимательно, но не брал еду из рук. Лаял, когда кто-то чужой подходил слишком близко. На людей из разведгруппы реагировал настороженно, но без злобы. С Громовым же держался отстранённо.
Прошла неделя. Рана затягивалась. Собака уже вставала, пробовала ходить. Громов принёс старый ремень, сделал что-то вроде ошейника. Назвал пса Рекс - так звали овчарку, которую он помнил ещё с детства, до войны. Имя прижилось быстро.
Лейтенант часами сидел рядом, пытался наладить контакт. Показывал команды, которые знал от отца-фронтовика Первой мировой. Голосом, жестами, лакомствами. Рекс слушал, наклонял голову, иногда даже подходил ближе. Но стоило Громову протянуть руку - пёс отступал. Доверие не приходило.
Однажды ночью, когда артобстрел снова накрыл расположение, Рекс неожиданно завыл. Долго, протяжно. Громов проснулся, схватил автомат. А потом понял: собака не от страха воет. Она предупреждает. Через несколько секунд в расположение прилетел снаряд - туда, где только что стояли люди. Благодаря вою успели отбежать.
С того случая отношение к Рексу изменилось. Бойцы перестали называть его «немецкой собакой». Стали приносить еду, гладить, если он сам позволял. А Громов понял главное: пёс не хочет служить по приказу. Он выбирает, кому доверять.
Лейтенант продолжал работать с овчаркой каждый свободный час. Учил не командам, а простым вещам: идти рядом, останавливаться по сигналу, ложиться у ног. Рекс медленно, но верно начинал отвечать. Не сразу, не всегда послушно, но всё-таки отвечал.
Война не ждала, пока между человеком и собакой установится полное взаимопонимание. Впереди были новые задания, новые потери, новые километры чужой земли. Но теперь в разведгруппе Громова шёл уже не просто пёс, подобранный в лесу. Рядом шагал солдат по кличке Рекс - тот, кто однажды выбрал сторону не по форме и не по языку, а по взгляду и по голосу.
И этот выбор, маленький и почти незаметный на фоне огромной войны, давал людям надежду, что даже посреди крови и огня можно найти что-то настоящее.
Читать далее...
Всего отзывов
6